Маша и медведь

«Маша и медведь», русская сказка

Пошли вот подружки в лес по ягоды и за Машенькой зашли. Говорят бабушке с дедушкой:

- Пустите Машеньку в лес по ягоды с нами.

- Да как бы не заблудилась она.

- Да нет, мы далеко-то уходить не будем. мы все вместе будем, не заблудимся.

Ну и пошли. Пошли да в лес-то зашли, ягодка за ягодкой, ну и разбежались все по сторонам. А Машенька-то в сторонку, в сторонку и заблудилась от них. Они ее аукали-аукали, никак не доаукаются. Ну что? Пошли домой. Приходят к бабушке с дедушкой, говорят:

- Машенька у нас заплуталась. Мы ее аукали, аукали, так и не доаукались. Где она - не знаем.

Ну вот ночь настает, темно. Машенька плакала-плакала, села там под кустик и там ночь переночевала. Идет и плачет. Плачет, глядит - поляночка, на этой поляночке стоит домик. Вот она и говорит:

- Домик, домик, повернись к лесу задом, ко мне передом (дверью-то). Пошла в этот домик, пошла, открывает дверь, а в доме нет никого. Три комнаты тама. Большая, большая и оменьше комнатка. Глядит - грязно, взяла веничек и подмела тама, все убрала. Вот приходят медведи из леса - большой медведь, маленький и медведица Настасья Петровна. А этот - Потапыч. Приходят:

- Не русским духом пахнет!

А она на печку забралася, убралася и легла.

- Кто-то у нас в доме был. На столе три чашки. Все съели. Кто-то был? А она тихонько слазит и говорит:

- Это я.

- Ты откуда явилась?

- Заплуталась я. В лес по ягодки пошли с подружками. А они вот меня потеряли. Я заплуталась, не знаю, куда идти.

- Ну ладно. Будешь жить с нами, будешь нам суп варить, а мы будем тебя кормить, будем в лес на охоту ходить.

Она согласилась, а о бабушке с дедушкой тоскует. Вот раз напекла пирогов и говорит:

- Я соскучилась по бабушке, по дедушке. Я с вами буду жить. Я вот напекла пирогов, ты, Потапыч, унесешь их к дедушке с бабушкой.

- Унесу, унесу.

Вот в короб сама-то села, а пироги в большой таз и - на голову. Вот он этот короб взвалил (эх, какие тяжелые пироги-то). Вот идет лесом и говорит:

- Сяду-ка я на пенек, съем пирожок.

- Нет, - говорит, - неси бабушке, неси дедушке.

- Ох, какая глазастая, как далеко видит!

(А она там, в коробе его видит). Идет дальше: «Ой, устал. Сяду-ка я на пенек, съем пирожок».

- Нет, неси бабушке, неси дедушке.

Вот пришел медведь в деревню, а там на него собаки напали. Он этот короб бросил и в лес бежать. А Машенька из короба вылезла, пирожки-то собрала, да к бабушке с дедушкой. А у них чуть не обморок: откуда она появилась? Вот и спаслась Машенька. Вот  ходила в лес по грибы.

###

Царевна-лягушка

У царя было три сына: Лексей, Николай и Иванушка. Ивана он любил всех лучше. Ну, вот они выросли, он и говорит: «Вот чего, дети, давайте: ты, Алешка, делай лук (лук - это раньше стреляли), а ты, Ванька с Колькой, сделаешь стрелы». Эти сделали стрелы, Алешка делал лук. «Ну, стреляйте. Кому какая стрела угодит».

Николай попал в деревню, говорит: «Я буду творог есть, сметанку - у меня жена будет доярка». - «Ну, ты, Ваня, давай стреляй». Ваня стрельнул, а у него - в болото. Отец и говорит: «Ванька, не лазий в болото!» (Лошадку звали Руслан). «Ты Руслана там затопишь, будешь его вытаскивать, и сам с головкой уйдешь, там трясина. Вот и не вздумай!» - «Что ты, папа, неужто я полезу в тряси?». Он едет, глядь, сидит лягушечка на берегу, стрелу держит. «Ах ты, моя спасительница!» - он берет стрелу, а лягушку в карман. Идет, отец его встречает: «Ну, как, сынок?» - «Эх, папа!» - «Кто тебе стрелу вытащил? (Вынимает из кармана). Сынок, береги ее, это твоя спасительница».

Он ее принес и под кровать положил. А она глядит на него и глаз не спускает. он уже был больно красивый. глаз Не спускает. Вот он придет веселый. Она весело хлопает глазами. Он ей постелил платок под кровать, блюдечка, молочка наливал и хлебца белого давал. А она думает: «Вот так у меня и праздник». Чего она там ловила, мошек? Теперича он сядет книжку читать, читает, пойдет. и вот однажды он пришел грустный, невеселый. Отец их собрал и сказал: «Дети, пусть мне ваши жены испекут по пирогу, у меня день рождения будет. А он и думает, пришел: «Ладно, у них - жены, а как мне лягушка пирог испечет? Он сидит на столе, руки вот так. Она прыгнула, говорит человечьим голосом: «Что ты, мой спаситель, припечалился, об чем ты думаешь?» - «Эх, лягушечка, как мне не думать? У отца-то вот будет день рождения, он вам по пирогу велел испечи!» - «Не печалься. Я тебе испеку пирог, ложись и спи спокойно». Он лежит, а сам все думает, как она испечет пирог. И уснул, храпит.

Она в двенадцать часов вышла, свистнула «щщу» - к ней явились: «Что тебе, царевна, надо? - «У царя у батюшки будет день рожденья, пирог ему испечь». - «Испечем пирог, не заботься». Начали. Испекли такой пирог: каких только цветов нету! И на стол положили. Иван встает, умылся. Он Богу веровал. Глядит, она встала; лягушка хлопает глазами: чего он будет делать. Он умылся, покрестился. Глядит, пирог - ба, а пирог-то какой! Раскрывает платок, завязал его. Надо нести к отцу. Там отец: «Ну, давай, Алешка, какой твой пирог испекла жена!». Румяный, хороший, в середке не пропеченный. «Сам ешь. Ну, ты давай, Николай». А у Николая подогретый, а в середке - разрезал - тесто. «А этот - поросятам. Ну, ты, сынок, давай!». Подает. А царь говорит: «Вот это пирог!Дети, поглядите, какой пирог, мы с матерью будем только по праздничкам его есть, по кусочку отрезать, чайком попивать. Спасибо твоей лягушечке, сынок. Скажи ей спасибо от нас». Он пришёл веселый, на лягушку глядит, смеется: «Лягушечка, тебе прислали спасибо за твой пирог». Она такая радостна (она была заколдованна).

Ну, так две недели прошло, три, у отца - имянинник: «Дети, давайте собирайтесь, я - мянинник буду, пусть мне ваши жены сошьют по рубашке». Те обрадовались, у тех чего - руки, а лягушка без рук. Он пришел, на стол сел, руки зажал и загрустился. Она прыг к нему на руки: «Что ты, мой спаситель, кто тебе подкорил?» - «Никто меня, лягушечка, не подкорил, никто меня не обидел. Царь-батюшка мянинник будет, заказал всем по рубашечке сшить». - «Не тужи, мой спаситель, сошью я тебе рубашку, сошью». А он думает: «Да как она мне сошьет рубашку?». Лег и спит. Она в двенадцать часов вышла, «щщу» свистнула. «Что тебе, царевна, прикажешь?» - «Я прикажу: царь-батюшка будет мянинник, сшить ему рубашку». - «Сошьем». Они начали шить. Сшили. Подол расшили всякими-всякими цветами, всякими нитками. Рукава, ворот, приполок - все расшили. И пакет завязали и поставили на стол.

###

Просыпается Иван, умылся, похрестился - глядит, на столе пакет. Рубашка, ой, как рубашка! Расстелил платок, завязал.

Пошли все, рубашки понесли. «Ну, Леня, давай, какую рубашку сшила жена твоя». А она сшила ему голубую, цветастую, шелковую. - «В этой рубашке я буду псов считать, сколькой пойдет у меня гулять свиней. Ну-ка, а ты, Ваня, давай! А-а-а!». А царица говорит: «Эту рубашку только на стену надо, чтобы люди завидовали. Скажи своей лягушечке благодарность, что мы ее благодарим очень».

Он, веселый, пришел с улыбочкой. Лягушечка радовается. Она была заколдованна: «Мы пошли, - говорит, - за орехами с подругами. Я была, - говорит, - третья, их две. Я третья с краю. Идет старуха: «Куда вы, девочки, пошли?» - «Бабушка, не видала ты тут орехов?» - «Да каки тут орешники, тут нет их». Она, говорит, мне провела по спинке прутиком, и я сразу в лягушку превратилась. Вот так. Стала лягушкой. Сколько я лет была лягушкой, не знаю».

Царь говорит: «Эту рубашку я надену и буду бал собирать». И собрал он бал: «Дорогие мои дети, - царь говорит, - со моей головой стало плохо. Давайте я соберу бал, погляжу на ваших жен, какие у вас жены, как будут сидеть».

Ну, у всех жены, а у него - лягушка. Он пришел, на стол облокотился и плачет. Она к нему раз на руку прыгнула: «Что ты, мой спаситель, плачешь, кто тебя обидел?». Говорит: «Ну-ка-ти, меня он теперь бросит, куды я теперь попрыгаю, я теперь свое болото не найду. Увидят меня - лягушка прыгает - будут меня ребятишки бить палками, убьют меня». - «Нет, я не об этом плачу». - «Об чем же ты плачешь?» - «Да царь-то велел с вами приходить на бал, он бал собирает. Он стал нездоровый что-то». - «Ну что ж, не тужи. Ты пойдешь один, а я приеду со звонками, с колокольчиками, на карете».

Ну, он убрался, набрился, надушился. Она на него не наглядится никак. Пошел один. Приходит, а мать-то (конечно, все пришли с женами, а он один): «Сынок, ты опять один!» - «Да, я положил лягушку в карман, она у меня выпрыгнула, куда выпрыгнула, не знаю».

Уселись все за столы. Иван сидит один. Звонки. Царь говорит: «Батюшки, подъехала карета. Звонки, колокольчики». Он говорит: «Не моя ли это лягушечка едет?» Глядь, она сходит. Нарядная. Лягушка с нее съехала вся. Она ее положила в коробочку и - в сервант. «Батюшки, нарядная какая!» - отец с матерью не наглядятся. Она говорит: «С праздничком тебя, царь! С праздничком!» - «Спасибо, спасибо». - «Где тут мой спаситель сидит, Ваня?» Она села с ним рядом. Сидят не нарадуются. Оба красивые такие. А она каким платьем нарядилась!

Ну, выпили по стопке. А она не допила маленько, царевна, в правый рукав вылила. А Алешкина-то поглядела за ней, и она не допила немного, в правый рукав вылила. Теперь по второй стопке царь подносит, выпили по второй стопке. Царь и говорит: «Бог любит троицу, выпивайте». Она выпила, не допила маленько, в левый рукав вылила. Она с мужем встала и говорит: «Царь-батюшка, с праздничком тебя, дай Бог вам здоровья с матушкой». (А те сидят и не встали). Она говорит: «Ну, батюшка, давай-ка заводи нам плясовую». Царь завел им плясовую. Она вышла плясать. Правой рукой как махнула - озеро. Левой махнула - лебеди. Все удивились. А муж ее: «Батюшки, пойду лягушкину шкуру искать». Он вылез, сел на Руслана и поехал. Пришел домой - под подушкой, под постелью - нет. Нигде шкуру не нашел. В сервант - а она в коробочке. Он говорит: «Вот она!». Начал ее жечь. А за ней приехал Кощей Бессмертный, хоп ее и полетел. Он приходит, всем на гулянье, все тут плачут кричат. Он: «Где моя жена?» - «Ты чего сделал? Ты куды ездил?» Он говорит: «Я ее шкуру сожег». - «Ну, вот ее Кощей Бессмертный и унес». - Куда он понес?» - «Вот по этой стороне. И он садится, кладет колбасы в карман и булки и поехал разыскивать. Там отец начал: «Ванька, да ты что, ты в уме что ли, где ее найдешь, куды он полетел!» - «Весь свет объеду, а найду. Весь свет объеду».

Шесть дней он ездил, не пимши, не емши. Сидит старуха. «Здравствуй, бабуленька». - «Здравствуй, сынок, молодой человек. Далеко ли путь держишь?» - «Эх (он слез с коня-то и говорит), бабушка, бабушка миленькая ты моя, у меня Кощей Бессмертный (сам плачет) украл жену». - «А куда ты едешь?» - «Да вот куда и сам не знаю. Вот тропка, куда заведет меня тропка». - «Эх, ты, добрый человек, зачем ты снял ее шкуру, она бы ее больше не надела, она у нее была только до сегодняшнего дни». - «Да я, бабушка, разве знал? Братья-то мои все с женами, а я все один да один. И вот я ее сжег». - «Ты знаешь, чего я тебе скажу: поезжай дальше, там сидит мой брат. Он очень сердитый, с ним хорошенько обращайся, он может тебе поможет чего».

###

Он поехал. А тропка - никого нет: ни пичужек, ни зайчат. Тропа одна, лес густой, одна тропа. Поехал дальше, видит, никакого старика нет и говорит: «Она, наверное, наврала, никакого старика нет». Хвать, третий квартал проехал - сидит старичок. «Здравствуй, дедуленька!» - «Здравствуй, молодой человек! Далеко ли путь держишь?» - «Эх, дедушка, далеко ли я держу путь? Ты, наверное, поесть захотел?» (Вынимает ему колбасу и батон, а сам голодный остался.) - «Ой, спасибо тебе, молодой человек, добрай. Какой ты добрай, спасибо тебе. Куда ты путь держишь?» - «Да куда я держу - у меня Кощей Бессмертный жену украл». - «А зачем ты ее шкуру сожег? Она больше бы ее не надела, она только до сегодняшнего дня была у ней. Давай, я тебе дам клубок за твою доброту». Вынимает клубок. «Вот это проедешь, там будет поле, там дуб высокай, сучкорявай, здоровай, и на дубу висит кощеев сундучок, в этом сундучке - кощеево сердце, яйцо тама - это его сердце. Бери, только с коня не слазей, если попадешь - сундучок слетит, не попадешь - тебе возврату домой не будет». - «Спасибо тебе, дедуленька, спасибо». - «Действуй, что я тебе говорю!».

   Он едет - все поля-то нету. Хвать, белеется поле. Выехал (а тропа одна, она довела его до дуба до этого). Дуб сучкорявай, высокай. Он чего думает: «Как мне старик приказал, так и надо делать». Подъехал, вынимает клубок, похрестился (он веровал Богу). Похрестился, вынимает клубок - бух! - да прямо в сундучок. С коня спрыгнул. Схватил, открыл - яйцо. Вот оно где, сердца Кощея Бессмертного! Бей, - говорит - все скорлупочки, чтобы ни одной скорлупки не было!». А Кощей-то как застонет во весь лес да во все поле - смерть его пришла. И бежит его жена, ой, начала его целовать-миловать. Он говорит: «Ладно, не целуй, садись скорее на Руслана, поехали!». И приехали домой.

###

Про Машеньку, медведя и ореховую ветку

Жил, они еще молодые были, не больно старые, у них было три дочери, у них была последняя дочь Машенька. Он поехал на ярманку (все убрали летом) и говорит: «Ну, дочки, чего вам купить?» Одна говорит: «Купи мне, батюшка, большой платок нарядный». А вторая говорит: «А мне, батюшка, купи таку орехову ветку: листочки огневые, а орешки золотые». - «Не знаю, где, дочка, такую ветку я куплю».

Поехал, а сам все думает. Всего накупил, платок купил, платье купил. Пошел к прилавкам. Все елочки можжевеловые. «Мужики, а вы не знаете одну таку веточку - орешки золотые, а листочки огневые?» - «Что ты, дедушка, здесь нету; в лесу, может, где есть».

Поехал он по лесам домой. Всего накупил: и колбасы, и всего. Видит он лес, взял топорик и говорит: «Пойду, не найду ли тут где ореховой ветки». Ходил, ходил, нигде не нашел. Пошел уж на лошадь. Хвать, светлеется что-то. Там не орехова ли ветка? Рубил, рубил. А оттоль медведь вылезает, оскалил зубы: «Кто тебе приказал мою ветку рубить?» - «Да, медведюшка, не трог меня, у меня дочка Машенька, вот она мне и приказала: «Найди, папа, такую ветку, листочки огневые, а орешки золотые». - «Ставь ее на телегу, вези ее своей Машеньке, а мне завтра привези свою Машеньку. Не привезешь - я приду, весь дом твой сворочу». 

Поставил отец орехову ветку, а сам всю дорогу плачет. Приезжает, дочери его встречают. Он им подарки отдает. Эта подходит, а он плачет. А жена говорит: «Что ты плачешь?» - «Да как мне не плакать-то! Медведь велел завтра Машеньку привозить. Орехова ветка на его бугорке выросла».

Мать начала плакать. А Машенька говорит: «Папа, мама, не плачьте, значит, моя судьба такая. Как ты меня подвезешь, я закрою глаза, он меня сразу проглотит». - «Да, может быть, он тебя не проглотит, а будет грызть тебя!» - «Ну, пусть укусит, я и помру сразу».

Легли. Машенька уснула. Все спят, а отец с матерью никак не уснут: «Как же мы будем такую красавицу провожать к медведю!». Собрались утром, чаю попили, поехали в лес. Машеньку нарядили в ново платье. Сестры поцеловались с ней, простились, заплакали.

Поехали они, подъезжает отец, сворачивает, а мать говорит: «Постой, дедушка, я возьму святой воды, его святой водой оболью, он, может, не так окрысится на нас». Она взяла трехлитровую банку, воду святую, на него и полила. А с него вся медвежья шкура и съехала. А он красивый, кудрявый парень: «Ой, машенька, ты моя судьба! (Ей только семнадцатый год). Ты моя жена будешь». (А она сжалась). - «папа, я тебя буду папой звать, мамой звать. Мама, как это ты догадалась, воды святой взяла!». Он взял лопату, медвежью шкуру и закопал. - «Пойдемте ко мне в гости». Повел их к себе в гости. А там на столе-то и вино, и колбаса, и ветчина, и апельсины - чего только нету! - «Садитесь давайте за стол!». Начали их угощать. (Сказка есть сказка, правда?) Начал их угощать: наливает отцу, наливает себе, наливает матери и Машеньке. Машенька сказала: «Я пить не буду». - «Ты, значит, меня не любишь, Машенька? Говори вот при матери, я тебе не понравился?» - «Да чтой-то». - «Ну, говори. Понравился - выпьешь». А мать говорит (ей понравился жених-то, красивый, кудрявый): «Ты, Машенька, уж выпей». Она выпила, отец с матерью выпили. Ну, чего теперича? Отец и говорит: «Пошли к нам в гости». А у него яды-то - две сумки наклали да коробицу. Ну, поехали. Лошадь звали Жулик. «Ну, Жулик, давай везинас».

Хватит. Народ глядит: «Да что это! Машка поехала на ярманку - идет обратно, и парень с ней сидит красивый, кудрявый. Где это они его подцепили? Дядя Василий, да где-то ты парня подцепил?» - «да шел из армии. Шел из армии, а мы поехали на ярманку. Он говорит, там никакой ярманки нету. Сел с нами и поехал. Ему вон Машенька понравилась. Он и поехал. Говорит: «Я у вас поживу маленько». Ну, и все».

Приехали, выпили, и стали жить у них.

###

Про деда и мышей

Жил старик со старухой. И вот старуха говорит: «Дедушка, ступай давай мне хворосту неси, печку топить нечем». А он говорит: «Да куды я пойду?» - «Да вот на гору-то, там кусты. Наломай сучочков и принеси». - «Я и дорогу-то не найду». - «Я те дам клубок с ниткой, куды клубок покатитца, ты ступай туды за хворостом». Чо, старику - нады слушаца. Пошел старик, взял клубок. Клубок катица. Хвать, мышка вылезает: «Дедушка, пойдем к нам в гости!» - «Да ты чо, миленькая! Ды разве я в эту дырочку пролезу? Какой к вам в гости?» - «А ты закрой глаза». Он закрыл глаза-то, открыл глаза-то, а там он уже у мыши в гостях. А мышей-то сколько! А они там поют, гуляют! На столе-то у них не знай чего! Он сидит тожа. «Давай, дедушка, с нами писни пой!» - «Давайте, давайте, запёвайте». А он был добрый и старуха очень доброй была: «Запёвайте!» Он сидит, они поют, он им подпёвает. Пришло время, им расходиться надо, они ёго наградили, ёму всего в мешок наклали: «Дедушка, закрой глаза!» Он насилу вылез. Пришел домой, ребятишкам конфеты дает, печенья, дает. «Да ты где был, Игнатий, где ты был?» - «У мышей в гостях. Это мне мыши надарили все гостинцы-то». Бабушке принес гостинцы. Пошел народ: «Игнатий был у мышей в гостях». Так.

Теперь эта старуха - рядом суседка: «Ефрат! Ступай за хворостом!» - «Да куды я пойду?» - «Куда? Вон ходил Игнатий-то и ты ступай туды». Он ходил, клубок у нёво был ёму дорогу показывал». «да я те дам клубок». Пошел старик. Хвать, мышка выходит? «Дедушка, далёко ли пошел?» - «Да за хворостом. Вот бабушка прогнала, топить печку нечем». - «Пойдем к нам в гости». - «Да как я в эту дырочку пролезу?» - «Закрой глаза и пролезешь». Он закрыл глаза - очутился. А мышей-то! А у них на столе добра-то! А оне пляшут, поют писни! Он сидит, все глядит, все скорей ёму надо подарок. Глядел, глядел. Да уж надоело с ними сидеть, да как замяучит: «Мяу-у-у!» Все мыши разбежались, испугались. Оне его вывели куды? Он не помнит и сам, без ума был, закопали в землю.

Его Степанида все ждет: «Чтой-то у меня нейдет? Чтой-то дедушка нейдет?» Пошла его встречать. Глядит: сапоги у него закопанные виднеются. Начала раскапывать, а он весь в земле. «Да ты чтой-то, дурак, что ли?» - «Да я ничего и не помню, как оне меня тута дотащили, потому что я замяукал, они мне надоели пищамши да писни пемши». - «Эх ты дурак, ты дурак, дурак!» Вот так.

###

Огневой

Шел солдат, прослужил три года на границе. Идет он, нахмурился. Хвать, стоит сосна толстая-претолстая, лесом он шел. Он открыл глаза - ведьма стоит. Ведьма:

- Здравствуй, солдатик! Далеко ли путь держишь?

- Домой вот иду, ведьма! Отпуск, три года отслужил. На границе отслужил, служба была нелегкая.

- Видишь, вот у меня на сосне дупло?

- Я не слепой, вижу!

- Полезай вот в это дупло, у меня там на столе лежит Огневой шарик. Вот возьми его в карман и мне крикни, я тебя вытащу оттоль.

- Я, - говорит, - тебя награжу! - она ему говорит.

Он спустился оттоль вниз, шарик лежит, он его в карман положил. Дверь, он открыл дверь, там сундук и собака лежит, она его не тронула. Он открыл сундук - медных полон сундук. Надо положить в карман, положил медных денег. Еще дверь. Он говорит:

- Вот так ведьма! У нее сколько комнатов-та!

Открыл, там опять сундук, собака сидит. Собака его не тронула. А там серебра полон сундук. Он эту медь-то положил в кучку, серебра наклал. Еще дверь. Отворяет третью дверь. А там собака ужасная, страшная. Она его не тронула. Он открывает сундук, а там золота целый сундук! Солдат обрадовался - золото-то! Серебро высыпал, в сапог набрал золота, и в карманы, и в шапку, везде золото. Теперь вышел - собаки его не тронули.

- Эй, ведьма, тащи меня!

Вытащила:

- Давай мне огневой.

Он говорит:

- Зачем тебе огневой, ведьма? Зачем тебе огневой - людей грабить? Награбила три сундука - хватит с тебя!

- Давай мне огневой, мне без него нельзя!

Он говорит:

- Не дам я тебе огневой!

Пошел у них спор. Он как размахнулся, дал ей по башке и убил ее:

- Вот тебе огневой!

Пошел в магазин. Приходит в магазин:

- Дайте мне самую хорошую рубашку, дорогую!

Расстелил, с себя скинул шинель:

- Мне эта надоела, три года я ее носил.

Расстилает шинель, скинул с себя гимнастерку, ему подают дорогую рубашку. Надел на себя:

- Дайте мне дорогие брюки.

###

Он зашел, скинул с себя эти военные брюки, свернул, кладет все на шинель.

- Дайте мне самые модные туфельки.

- Подают ему модные туфли. Нарядился он, надел туфли, сапоги с себя скинул, портянки в сапожки, все в шинель завернул и у уголушек положил.

- Дайте мне теперь костюм хороший.

Ему дали костюм.

- Ну, подсчитайте, сколько я вам должен.

Насчитали ему, он вынимает им золото. Они:

- Ой, солдат-то! Гдей-то он столько золота взял!

Расквитался он с ними и пошел:

- Пойду гдей-то подработаю!

Пришел, три дома прошел, в четвертый зашел - пустой он, никого нет.

- Вот, - говорит, - поживу тута. Постель накрыта, стол накрыт, может тут какая старушка живет, вот и квартира моя будет.

Тут ночь темная приходит - никого нет. Говорит:

- Они наверное в город уехали, останусь я тут и поживу.

Повесил он свой костюм, брюки. Лежит он - не спится ему. Хвать, в двенадцать часов ночи услыхал где-то плачут и говорит:

- Огневой! Ступай, сбегай узнай, кто и где плачет!

Огневой побег, говорит:

- Плачет девушка, сидит на балконе и плачет!

- А ты можешь мне ее принести.

- Да, принесу, - говорит, - я все могу.

Вот Огневой принес эту девушку, он говорит:

- Что ты, моя дорогая, плачешь? Ночь темная, а ты плачешь?

- Как мне не плакать, у меня отец барин, мать барыня, меня никуды не пускают, только вот прислугу зовут теть Таней, прислуга да я. Сижу на балконе, меня даже никуды не пускают.

- Почему тебя никуды не пускают? - он говорит.

- Боятся, что меня украдут!

- Да что это тебя украдут?

- Да, да, да, как бы меня не украли! Я у них одна. Они меня берегут.

- Ах ты, моя дорогая, как мне тебя пожалеть? Ночуй у меня.

- Нет, что ты! Меня тетя Таня хватится. Всю деревню соберет, на ноги подымет. Тебя заберут, посадят. Меня-то не заберут, а тебя заберут и посадят.

- Ну чем я могу тебя дорогая, пожалеть? А, батюшки! Дай я тебя поцелую!

- А меня никто не целует, только мама целует.

- А папа тебя не цалует?

- Нет.

- Значит он тебя не любит.

- Чёй-то, он любит, только никогда не целует.

- Ай, ты моя дорогая!

Она говорит:

- Куда ты сейчас побежишь. А ну-ка, Огневой, понеси ее.

Он ее взял, отнес ее, она и не спит:

- Ой, какой хороший!

А он красивый был солдат-то.

- Ой, какой красивый он, да какой хороший. Как он меня жалел, как он меня уговаривал.

Не спит она. Теперича прислуга несет ей:

- Лен! Чего тебе покушать?

###

- Принеси мне покушать щи и сладкого чаю!

Ее и обедать не спускали вниз-то. Она ей несет чаю.

- Это что у тебя губы такие?

А он ее целовал. Целовал.

- Что это у тебя такие губы толсты?

- У меня зубы болят.

- Ну, зубы болят, только десны и щека распухнет, а губы не от этого болят.

- Я тебе сейчас расскажу. Да я спала, а мне приснился сон, - она ей начала врать, - приснился сон, приходит ко мне парень, кто - не знаю я, и вот он меня поцеловал.

- Эх ты, дура, черт приходил, враг ведь он, тебя удушит, дура.

- Ну, и пускай удушит, ну и что, пускай душит.

Теперь приезжают мать с отцом в три часа, спрашивают, кричат:

- Таня! Как себя Лена чувствует?

- Все хорошо, хорошо. Покушала, спать легла, спит она.

- Ну, хорошо.

- Давайте вы чего будете пить: чай или молоко горячее?

- Мы ничего не хотим, мы лягем отдыхать.

Теперь приходит вторая ночь, солдат и говорит:

- Огневой, мне эта девушка очень понравилась, пухленькая, хорошенькая такая, ты не можешь мне ее принести?

- Да чего я не могу, все я могу, принесу!

Побёг Огневой, принес ему.

- Ну, как ты, моя золотая, спала?

- да всю ночь не спала.

- Чего?

- Про тебя все думала, ты очень ласковый и хороший.

- Да?

- А у меня ведь мать-отец сегодня приехали, ну как они меня хватятся. Полезут на балкон, а меня нету. Подымут всю деревню, тебя милый заберут. Давай я домой пойду.

- Куда пойдешь. Давай вон, Огневой, неси ее.

Огневой взял, понес.

Теперьчи прислуга говорит:

- Ляксандр Иванович! У нас Лена пропадала две ночи.

- Как так пропадала?

- Так пропадала, где была, не знаю.

- Да может, где в углу сидела, ты не видела?

- Да глядела я, свет включала, ее нет нигде тама.

- А куда она могла? Если бригадир Ванька - ему двадцать пять лет - она его не видела, никого она у нас не видела. Откуда она могла?

- Да вот тут солдат пришел, говорят, больно красивый.

- Да как она могла его увидеть?

- Да как, она сидит на балконе-то, сидит и глядит, видит всех.

- А как он ее мог взять?

- Солдат, он кого хошь возьмет, их обучают всему. Он пришел и вытащил из окна-то.

- А где он проживает?

- Да четвертый дом вот, две ночи почивал.

- Ах, дай мне веревку.

Она дает веревку.

- Я сейчас его удавлю, - барин говорит.

###

Он на площадке повесил веревку, двоих нанял веревку стеречь, а четверых за ним идти. Они стук-стук, а он кричит:

- Открыто, не заперто!

Они вошли:

- Здравствуй, молодой человек!

- Здравствуй.

Они говорят:

- Давай, собирайся.

- А далеко ли?

- Да там барин для тебя петлю припас.

- А за что? Что я убил кого или ограбил кого?

- Ты там ему расскажешь, милый!

- У меня там в воинском билете одни награды и благодарности.

- А вот ты там ему и скажешь, нам сказать нельзя. Если мы ему скажем, он нас на три дня посадит, ни пить, ни есть не даст. Нам ему ничего говорить нельзя, а то на ссылку ссылает.

- Ага.

Собирается солдат, а Татьяна говорит:

- Лена, сейчас солдата-то поведут, погляди.

А она как увидела, он нарядный да красивый. Она хотела броситься на асфальт прямо, а она ее схватила:

- Ты куда, дура? Там два милиционера идут. Ты чего, дура?

Она и заорала:

- Ой, какой он красивый, какой он хороший. Как он меня ласкал, как он меня унимал.

Начала плакать.

Приходит солдат на площадку.

- Вот для тебя петля.

- Для чего? Я кого убил, - солдат говорит, - или чего украл у кого?

- А барин:

- Ладно, знаешь ты, за что. Знаешь за что.

- Ну, объясняй давай за что, я знать буду, за что кару терпеть.

Народу столько собралось - все село.

- Говори давай!

А барыня:

- Знаешь ты, подлец, за что! Дочка наша у тебя была.

А солдат говорит:

- Ну-ка, Огневой, давай пять овчарок!

Бегут пять овчарок.

- Грызите, - говорит, - вот барина да барыню, они мне петлю припасли, хотят меня давить ни за что.

Они и начали их грызть. Барин кричит:

- Солдат! Прости. Я тебе прощу все.

Солдат говорит:

- Не прощу ни за что! При таком народе ты меня оконфузил. Грызите их!

Овчарки загрызли их до смерти.

- Закопайте их, - солдат приказал, - закопайте их как паршивых!

Закопали их. Народ весь кричит:

- Солдат, как тебя зовут?

- Меня зовут Володей!

- Володя, ставай на его место у нас в председатели, мы видим ты уж очень хороший человек!

###

Ну, он говорит:

- Ну, ладно, я стану. Вы будете мне помогать?

- Будем, Володя, будем! Будем помогать!

- Ну давайте мне помощника.

- А у нас вот помощник Ванька, ему двадцать пять лет. Он все у нас поля вспахал, все убирает - вот тебе помощник.

Вызвал он Ваньку:

- Пойдешь ко мне в помощники?

- Пойду!

- Ну вот, мы будем работать, давайте мне квартиру.

- А квартира, - говорят, - ступай, где барин жил. Там такая квартира. Там только двое живут: дочь и прислуга.

- Вань, ты меня сведешь?

- Сведу.

Пошел. Стук-стук! Прислуга:

- Войдите!

- Здравствуй, мамаша, - солдат говорит. - Не пустишь меня на квартиру?

- Дак как не пустить, да нас только двое осталось. Пустим мы тебя. Давай раздевайся, милый.

Она кричит:

- Лена! Квартирант пришел. Пускать что ли?

- Пускай, что мы с тобой вдвоем живем.

- Ну, слезай, познакомимся с ним.

А она уже с ним знакома. Она слезает.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте!

А он как увидел - она уж очень красивой была, они ее никуды не пускали:

- Ой, какая красота, - говорит, - служил я три года, везде ездил, но такой красавицы не видел!

И стали тут жить, и женился он на ней.