Маджид Маджиди родился и вырос в Тегеране. Известность он получил благодаря ролям в фильмах Мохсена Махмальбафа. Одновременно с этим Маджиди сам срежиссировал несколько фильмов. Широкая известность пришла к Маджиди уже в 90-х годах. Многие его фильмы либо получали, либо были номинированы на получение различных престижных международных наград. О кино, России и премьере нового фильма с режиссером поговорил главный редактор портала «Россия для всех».

- Господин Маджиди, как вы оцениваете нынешнее кино и вклад русского кино в мировой кинематограф?

- После революции 1917 года мы стали свидетелями развития кино в вашей стране. Создавались очень хорошие социальные картины, ленты на военную тематику, на разные темы, отображающие состояние российского общества. Тогда и был создан своеобразный жанр, я бы сказал, стиль российского кинематографа. Он в то время имел сильное влияние, особенно в восточных странах. И также влиял на кинематограф в мире в целом.

Но сегодня, к сожалению, - в новейшей истории - такого серьезного участия российского кинематографа мы не видим. Я имею в виду, что того пика, которого достигло российское кино в свое время, тех картин, которые создавались, социальных лент с общественной составляющей сегодня - я не знаю, по какой причине, - мы пока не наблюдаем.

Российское кино может быть очень важным и хорошим, потому что базой для этого кино является богатая русская литература - Антон Чехов, Федор Достоевский, например, Лев Толстой. В мире очень мало стран, которые имеют такую богатую культурную историю: романы, пьесы, стихи, которые написаны великими русскими писателями. Я уверен, что именно эта литература может быть очень хорошей основной для дальнейшего развития российского кинематографа.

- Какая цель стояла перед вами во время работы над последней вашей лентой? В чем она заключается?

- Открыть западному миру нашу страну - Иран - и исламский мир. Показать западному зрителю мусульман такими, какие они есть. Продемонстрировать ислам таким, каким нам его представил Аллах, каким его до мусульман озвучил посланник Мухаммед. Это чистая и добрая религия.

Это потом идеологи радикальных течений, политических кругов, геополитические интриганы исковеркали и показали ислам воинствующим, убивающим. Думаете, лидеры западных стран, где происходят волнения на почве исламофобии, не знают про ислам нечего? Прекрасно знают! Но все же многие из них рисуют о мусульманах страшные картины. А обычный европеец, попавший под молот пропаганды, тоже боится тех, кто исповедует нашу религию. В Иране действуют не только мечети, но и христианские церкви, в том числе православные. Двери синагог открыты для иудеев. В Иране живут многие народы. Никто им не запрещает исповедовать религию предков, никто за это не наказывает. Но порой моя Родина, как и другие исламские государства, в западных СМИ предстает как страна, где многое запрещено, где, по их мнению, действуют суровые наказания. Однако это не так!

Поэтому моя задача - показать среднему человеку, что моя религия не несет меч убийцы, не поджигает дома, не убивает безвинных.

Над картиной работали не только подданные Ирана, это интернациональный проект. Скажем, Витторио Стораро, наш оператор. У него, между прочим, три «Оскара». Никаких с ним трений, никаких разногласий.

- Совсем-совсем?

- Кино - это искусство. Иногда, бывает, и повышаешь голос: то это не привезли, то этот не приехал, то свет не так выставили, то декорации... А иногда просто хочется оставить съемочную площадку хоть на время. Хотя бы на час. Хотя бы на два. Все бывает - и ссоришься, и кричишь. Без этого нельзя.

- Скажите, вы хотели бы поработать с российскими актерами или режиссерами?

- В России очень развит гуманитарный аспект: изобразительное искусство, особенная, мощная, сильная проза - русская проза также имела и имеет громадное влияние на иранцев. В этой сфере многие из нас хотели бы работать с российскими деятелями кино. Я бы хотел назвать имена таких известных российских мастеров кино, как режиссер Никита Михалков, Александр Сокуров. Я бы хотел с ними работать, может быть, создать фильм, если бы была такая возможность.

- Вы сказали, что в ряде стран ваша лента «Мухаммед - посланник Всевышнего» запрещена.

- В Египте и Саудовской Аравии. Тамошние улемы (богословы) нашу работу даже не посмотрели, а сразу же запретили. Им что-то не понравилось. Причем не говорят, что именно. Ну не захотели так не захотели. Эти улемы живут в своем мире. Бог им судья... Я предлагал этим богословам: давайте устроим для вас специальный показ, нужно будет - устроим дискуссии. Вы нам скажете, в чем наши пробелы, а мы зададим свои вопросы. Но они даже слушать нас не захотели.

Зато фильм принят в других странах, переведен на английский, турецкий, начинается мировой прокат. Я очень рад, что и россияне тоже смогут оценить нашу работу. В дни премьеры нам много звонили из Татарстана, Дагестана, других регионов. Говорят, приедем на автобусах, помогите с билетами. Думаю, что придет время и мы сможем показать фильм широко, не только в российской столице, но и в других регионах вашей страны - в Поволжье, Сибири, на Кавказе.

- А в России вас встретили как старого друга?

- И за это отдельное спасибо русским. Теплые встречи с актерами и режиссерами, прекрасная атмосфера во время премьеры фильма «Мухаммед - посланник Всевышнего» в Москве, аплодисменты зрителей после показа... Добрые слова напутствия, поддержки от коллег, например, от Никиты Михалкова. О чем еще может думать человек, если его встречают, как вы сказали, как старого друга?!

- Как изменилась Москва и россияне в целом после вашего последнего визита к нам?

- Времени походить по Москве не было. Встречи, гостиница, премьера, интервью, снова встречи, деловые переговоры, встречи... Но меня никогда не покидает чувство, которое буду вспоминать, - ощущение теплоты, искренности русских людей. Вы открыты, вы располагаете человека для диалога, вы честны, вы откровенны.

- Порой, думаю, чересчур...

- Понимаете, это ваша судьба. В этом нет ничего дурного. Нельзя сказать, что тот человек или народ чересчур добрый или очень доверчивый. Таков ваш менталитет. Этим нужно гордиться!