Перестройка... Нескончаемые, почти круглосуточные телевизионные разговоры о политике, пустые прилавки, сеансы Кашпировского под трогательную музыку и школьный «гуманитарный набор»: консервированная голландская ветчина, зубная щётка (правда, новая), карандаши (правда, цветные) и... детская Библия, выпущенная издательством с непроизносимым названием. А потом - излучающие скромность, участливые люди, которые стучатся в каждую дверь и задают провокационные вопросы вроде: «Как зовут Вашего Бога?».

У кого-то, возможно, сохранились и брошюрки, где на каких-нибудь 5 страницах простым и почти русским языком рассказывается, что такое мир, кто им на самом деле правит, и почему человек так катастрофически несчастен. Проблема с поиском виноватых решается с относительной лёгкостью: «Это мы сами». А вот что с этим делать (ведь после намеченного «просветления» жить по-прежнему, само собой, уже нельзя) и как обзавестись «универсальным решением», предлагалось узнать на соответствующих «собраниях».

Уже потом, овладевая экономическими премудростями, мы с удивлением открывали для себя непререкаемую западную истину о том, что «универсальное решение» проблем мироздания не только существует, но даже и входит в категорию «продукта», который можно и нужно продавать.

Со времени распада Советского Союза прошло уже более 20 лет, и теперь можно сказать, что наша страна, в общем и целом, переболела сектантскими «учениями» как детскими болезнями. Формированию нашего иммунитета помогли и соответствующие законы, и традиционные религиозные конфессии, призывавшие к общенациональному духовному возрождению, и, к сожалению, не такие уж редкие свидетельства очевидцев.

Как правило, дефицит счастья острее всего ощущается именно тогда, когда будущее - причём не только отдельно взятого самого себя, но и всей страны в целом - кажется совершенно беспросветным. История распорядилась так, что для России «лихие времена» более-менее ограничились 90-ми. Однако многие другие государства до сих пор погружены в депрессию, что читается на лицах мигрантов, приезжающих в Москву в поисках лучшей доли.

Возможно, именно поэтому они становятся лёгкой добычей для тех, кто пришёл «дать миру свет»: «Система отлично знает, чем брать ранимого мигранта - сочувствием, моральной поддержкой и постоянными звонками, где на том конце провода справляются не только о твоем здоровье, но и о твоем настроении», пишет Айгуль Ниязалиева в статье «Киргизы на заработках: крест особой тяжести».

Впрочем, главная интрига этого псевдодуховного дежавю состоит в том, что однозначный ответ на вопрос, кому всё это надо на самом деле (ведь завидное упорство налицо), так и не был найден.

 

Сначала был закон

Попытка официальной «демократизации» духовной жизни человечества, причём в планетарных масштабах, была предпринята Соединёнными Штатами ещё в 1998 г. Именно тогда президент Билл Клинтон подписал акт «О международной свободе вероисповедания». Он похвалил Конгресс и подчеркнул, что президентская Администрация проводит «активную политику защиты и продвижения свободы вероисповедания во всём мире».

Российские эксперты Н.А. Трофимчук и М.П. Свищев так раскрывают суть этого закона в своей монографии «Экспансия»: «Акт «О международной свободе вероисповедания» определяет как политические, так и экономические меры США по защите религиозных свобод в мире, предусматривает ряд рычагов воздействия на те страны, где, с точки зрения Администрации США, они нарушаются, вводит правовые нормы, на основании которых США могут поддерживать взаимоотношения с независимыми экспертами и религиозными деятелями в других странах. При этом подчеркивается, что все положения акта соответствуют Всеобщей декларации прав человека (ст.18), другим международным документам».

То, что идея родилась именно в США, неслучайно: концепция закона, а главное, своеобразие подхода к контролю «над умами и душами» отражает американскую культурно-философскую традицию, в которой история страны рассматривается «как уникальный мессианский эксперимент». К тому же, защита религиозных свобод «является также важным компонентом современной «гражданской религии» США, объединяющей многоконфессиональное американское общество и придающей высшую (божественную) легитимность государственным институтам страны», - отмечают эксперты. Как-то само собой напрашивается сравнение с древнеегипетскими «институтами власти», ведь «правильность», «законность» и «легитимность» любого решения фараона гарантировалась именно божественным происхождением правителя.

Однако в США, в отличие от «авторитарной» египетской системы (что древней, что современной), царит истинная демократия, а это означает полную и неограниченную свободу выбора во всём. По мнению Н.А. Трофимчука и М.П. Свищева, одним из следствий такого кредо стало то, что «в США христианство превратилось в «рынок», на котором все секты стремятся предложить свой продукт и выгодно продать его любому покупателю». Значит, если случилось так, что «покупатель» этот находится за границей - по судьбоносному стечению обстоятельств - то это тем более на руку Соединённым Штатам. Да и свобода вероисповедания нуждается в защите повсеместно, разве нет?

Необходимость претворять в жизнь высокую миссию по спасению человечества от самого себя неизбежно повлияла на внешнюю политику Штатов: «С одной стороны, идея «американской миссии» объясняла то, что Америка выступала как носительница гуманистических, космополитически-демократических ценностей, а ее роль сводилась якобы к тому, чтобы быть моральным примером для остального мира. С другой - концепция «американской исключительности» становилась основанием для активного вмешательства в ход мировых событий. В таком ракурсе мессианизм нередко получал милитаристскую окраску».

Последствия хорошо известны и до сих пор ощутимы во всех регионах мира. Готовясь бомбить Ирак, Джордж Буш вовсе не случайно назвал предстоящую кампанию «крестовым походом» - по-другому он и не смог бы выразить своё мнение, так как, по умолчанию, был самым убеждённым выразителем священных устремлений своей страны.

###

Как религиозная демократия чуть не пришла к нам

Принятый в 1997 г. российский Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», призванный регламентировать деятельность новых религиозных движений, в США вызвал неоднозначную реакцию.

Американскую позицию очень чётко сформулировали Уоллес Дэниэль и Кристофер Марш в статье «Российский закон о свободе совести 1997 г. вчера и сегодня»: «В 1990-е годы уже стало ясно, что российское общество не готово жить в согласии с принципами религиозной свободы и отделении церкви от государства, которые были провозглашены в бурные дни перехода России к демократии. Кульминационной точкой было подписание Борисом Ельциным 26 сентября 1997 г. нового закона о религии, который резко умерил экуменический дух предыдущего десятилетия и урезал основные права на свободу совести, свободу религиозных объединений и свободу мысли, ранее гарантированных зарождающимся демократическим правительством России.

...В то время как Русская православная церковь официально поддерживает эти законодательные ограничения, политические и религиозные лидеры в России резко расходятся в их оценке. Это особенно заметно за пределами Москвы, где региональные суды давно нарушали закон, произвольно ограничивая свободу отдельных религиозных групп, которых они считали вредными».

Обвинения всё те же - «отсутствие демократии» и преследование «инаковерующих». Однако на самом деле за праведным гневом по поводу ограничения деятельности «вредных» религиозных групп и «произвола» региональных судов стоит серьёзное беспокойство за успехи миссионеров. Ведь именно этот авангард внезапно столкнулся с препятствиями в своём высоком служении «демократии», а значит, США, дав столь негативную оценку российскому закону, «выступили в защиту не столько свободы совести российских граждан, сколько своих интересов», пишут эксперты.

 

Назад в будущее?

Хотя с момента принятия американского акта «О международной свободе вероисповедания» прошло уже 15 лет, курс на общемировое благоденствие остаётся актуальным и по сей день. С Докладом, характеризующим положение дел с религиозными свободами во многих странах (включая и бывшие советские республики) в 2014 г., уже можно ознакомиться на сайте специально созданной Комиссии. На протяжении вот уже 15 лет эта «первая в своём роде» организация внимательно следит за свободой вероисповедания и даёт советы американскому президенту, госсекретарю и Конгрессу о том, как правильно выстраивать нужную политическую линию.

Деятельность Комиссии, как отмечается в Докладе, предполагает взаимодействие с НКО, поездки в «изучаемую» страну, встречи с представителями иностранных правительств (на их территории), а также правозащитниками, духовными лидерами и жертвами религиозной нетерпимости. В разделе «Основные рекомендации» особо подчёркивается, что каждой президентской Администрации «необходимо выработать стратегию того, как правительство Соединённых Штатов будет защищать и продвигать свободу вероисповедания за рубежом», а также следует создать рабочую группу в Совете национальной безопасности США.

Сама «свобода вероисповеданий» трактуется на удивление широко. Помимо духовного наполнения - права исповедовать «новые верования, политеистические, нетеистические и атеистические», в ту же концепцию включены и дела вполне мирские: «право на собственность в отношении мест собраний, содержание институтов веры, а также право владеть, публиковать и распространять» соответствующие материалы. При этом «[соображения] государственной безопасности не могут служить [поводом] для ограничений [свободы вероисповедания], и государства не могут жертвовать этим правом [даже] в то время, когда действует чрезвычайное положение».

Фактически это значит, что отбирать у адептов «новых верований» квартиру под проведение «собраний» американская трактовка не запрещает. Подписание нужных документов в состоянии, мягко говоря, изменённого сознания есть дело дважды добровольное: во-первых, человек сам некогда «вписался» в общину, сделав свой сознательный выбор, а во-вторых, в момент передачи прав на жилплощадь «благожелателям» он не подвергался непосредственному физическому насилию.

Несмотря на то, что в Докладе всё же признаётся существование «религиозного экстремизма», основная вина за его распространение лежит не на тех, кто занимается активной деятельностью «на местах», ласково уговаривая заблудшие души обрести, наконец, «спасение» на выгодных условиях, а опять-таки на государстве, которое своими авторитарными методами - «принуждением» и «насилием» - само подталкивает своих граждан к экстремизму.

Значит, важным показателем «демократичности» государства, является то, насколько свободно чувствуют себя представители всех - без исключения - религиозных течений, без учёта потенциального психологического ущерба для населения. Для сект эта «свобода» заключается в том, насколько просто пройти процедуру официальной регистрации - при условии, что в законодательстве страны отсутствует запрет на соответствующую деятельность, или нет иных чётких предписаний.

 

Особый случай

С точки зрения нарушения права на «свободу вероисповедания» Кыргызстан, видимо, представляется американским специалистам страной не столь «проблематичной». Он не вошёл ни в первую, самую «тяжёлую», категорию «стран, вызывающих особое беспокойство» (вместе с Туркменистаном, Таджикистаном и Узбекистаном), ни во вторую, менее «серьёзную» (Азербайджан, Казахстан, Россия). Хотя в Докладе и говорится, что девяти «нетрадиционным» религиозным организациям, среди которых оказались евангелисты, адвентисты Седьмого дня, свидетели Иеговы и некоторые другие группы, было отказано в регистрации в Бишкекской мэрии, секты всё же имеют возможность заниматься, как минимум, языковым образованием своих адептов.

Айгуль Ниязалиева упоминает отличную языковую подготовку псевдоспасителей: «...Подходит к ней женщина европейской наружности и на чистейшем киргизском языке пытается с ней познакомиться (кстати, таких людей с аутентичным акцентом даже в Бишкеке искать придется ой как долго).

...Там же познакомились еще с москвичами, которые также чисто владеют киргизским языком. По словам одной девушки, через которую мы вышли на общину, члены организации систематически ездят в Кыргызстан, чтобы выучить язык, «сгладить» акцент, понабраться выражений. В среднем на это уходит три-четыре года».

Конечно, это не означает, что именно в Кыргызстане созданы самые «демократические» условия для сект, однако такой «человекооборот» поистине изумляет. В своей живучести секты уступают разве что марсианским бактериям - может быть, потому, что «религиозные группы» давно уже превратились в один из любимых инструментов «тотальной демократизации». Если не удаётся найти нужную лазейку в государственном законодательстве страны «особого интереса», то в подходящий момент можно воспользоваться самой удобной из концепций «международного права». Кто ищет, то всегда найдёт.

 

Елена Дорошенко